Документ предоставлен КонсультантПлюс

 

"Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 3

 

НЕЗАВИСИМАЯ АНТИКОРРУПЦИОННАЯ ЭКСПЕРТИЗА

КАК СПОСОБ УСТРАНЕНИЯ КОРРУПЦИОННЫХ РИСКОВ

 

Е.Л. ИВАНОВА

 

Иванова Елена Леонидовна, доцент кафедры конституционного и административного права Байкальского государственного университета, кандидат юридических наук.

 

Значимость комплексного подхода в борьбе с коррупцией неустанно подчеркивается в юридической литературе и подтверждается законотворческой и правоприменительной практикой. Все чаще исследователи отмечают значимость не только выявления коррупциогенных проявлений и применения санкций к нарушителям, но и указывают на необходимость мониторинга и устранения коррупционных рисков. Последние проявляют себя в том числе за счет низкого уровня нормативного регулирования общественных отношений, потенциально "благоприятных" для коррупционных проявлений. Одним из способов повышения качества нормативного регулирования выступает проведение независимой экспертизы. В статье на примере административных регламентов и иных нормативных правовых актов, подлежащих включению в регистр муниципальных нормативных правовых актов Иркутской области, обозначены наиболее распространенные коррупциогенные факторы, выявляемые по результатам экспертизы. На основе анализа федерального и регионального законодательства высказаны предложения по совершенствованию правовых механизмов реализации независимой антикоррупционной экспертизы.

 

Ключевые слова: коррупционные риски, антикоррупционная экспертиза, независимая экспертиза, коррупциогенные факторы.

 

Independent Anti-Corruption Expert Examination as a Means of Elimination of Corruption Risks

 

E.L. Ivanova

 

Ivanova Elena L., Associate Professor of the Department of Constitutional and Administrative Law of the Baikal State University, PhD (Law).

 

The significance of a complex approach to combating corruption is incessantly highlighted in the judicial literature and confirmed by legislative and executive practices. Increasingly, researchers not only pay attention to the importance of identifying manifestations of corruption and imposing sanctions against violators, but also point out the necessity of monitoring and eliminating corruption risks. The low level of normative regulation of public relations, which is potentially favorable for manifestations of corruption, is among the reasons for corruption risk occurrence. Carrying out the independent anti-corruption expertise is one of the methods of increasing the quality of normative regulation. The author of the article has payed attention to the most commonly encountered corruption factors that are determined through a process of the independent anti-corruption expertise. To illustrate those factors the author has scrutinized administrative regulations and other regulatory legal acts that are included in the Register of Municipal Regulations of the Irkutsk region. The author has used the analysis of federal and regional legislation to present the suggestions on how to improve legal mechanisms employing to carrying out the independent anti-corruption expertise.

 

Key words: corruption risks, anti-corruption expertise, independent expertise, corruption factors.

 

Категория коррупционных рисков, постепенно интегрируя из экономической и управленческой наук в юридическую, еще только начинает разрабатываться последней. При этом термин коррупционного риска не обнаруживает единства в подходах к его пониманию в литературе <1>. Кроме того, как справедливо отмечается специалистами, в зависимости от подхода к изучению данной категории, отдельные предлагаемые в науке дефиниции коррупционных рисков ввиду отсутствия в них идеи о целях предупреждения и профилактики коррупции, ее пресечения, в принципе, не могут учитываться при законодательной адаптации данной категории <2>.

--------------------------------

<1> Козлова Е.Б., Таранова Т.С., Буднецкий Н.С., Казачкова З.М. Основные направления и опыт реализации государственной политики антикоррупционного просвещения в России, Республике Беларусь и Германии (сравнительно-правовой аспект) // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14. N 3. С. 388.

<2> Соловьев А.А., Хуршудян А.О. Комплекс мер антикоррупционной направленности в государственных и муниципальных учреждениях // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14. N 2. С. 259.

 

Представляется, что указанными причинами обусловлено отсутствие в настоящее время в отечественном законодательстве понятия коррупционного риска. В то же время такие определения формулируются в ряде документов рекомендательного характера, утверждаемых Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации <3>. Анализ указанных документов показал, что при определении коррупционных рисков в них учитывается подход О.В. Казаченковой, которая в качестве коррупционных рисков обозначает явления и обстоятельства, при возникновении которых создается ситуация возможного проявления коррупции и которые напрямую связаны с исполнением функций органов, наделенных властными полномочиями <4>. При этом исследователи категории коррупционных рисков одной из первостепенных причин их возникновения указывают качество правового регулирования соответствующих общественных отношений <5> и подчеркивают значимость проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и их проектов, положения которых ввиду особенностей предмета правового регулирования могут содержать коррупционные риски.

--------------------------------

<3> Методические рекомендации по проведению оценки коррупционных рисков в федеральных органах исполнительной власти, осуществляющих контрольно-надзорные функции: утв. Протоколом заседания проектного комитета от 13 июля 2017 г. N 47(7). Документ опубликован не был. Доступ из СПС "КонсультантПлюс".

<4> Казаченкова О.В. Антикоррупционный механизм урегулирования конфликта интересов на государственной и муниципальной службе // Государство и право. 2012. N 3. С. 112.

<5> См., напр.: Левакин И.В., Шишова Ж.А. Коррупционные риски: понятие и основные подходы к их выявлению // Гражданин и право. 2009. N 11. С. 6; Кирилюк О.Г. Коррупционные риски в деятельности органов государственной власти: оценка и возможности превенции // Противодействие коррупции: государственная политика и гражданское общество: Материалы Международной научно-практической конференции (г. Саратов, 24 - 25 сентября 2015 г.): Сборник научных статей. Саратов: Поволжский институт управления им. П.А. Столыпина, 2015. С. 81 - 82.

 

Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" <6> (п. 2 ст. 6) антикоррупционная экспертиза нормативных правовых актов и их проектов обозначается в качестве одной из основных мер по профилактике коррупции. Порядок проведения антикоррупционной экспертизы урегулирован Федеральным законом от 17 июля 2009 г. N 172-ФЗ "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов" <7> (далее - Федеральный закон N 172-ФЗ). Одновременно с этим Федеральным законом N 172-ФЗ установлен исчерпывающий перечень объектов антикоррупционной экспертизы (ст. 3). При этом муниципальные правовые акты в указанный перечень включены только в части уставов муниципальных образований и муниципальных правовых актов о внесении изменений в уставы муниципальных образований (подп. 3 п. 3 ст. 3), что представляется существенным упущением федерального законодателя. Как показал мониторинг муниципальных правовых актов, именно при принятии муниципальных правовых актов, направленных на регулирование конкретных общественных отношений, а не актов учредительного характера (устав муниципального образования и нормативные правовые акты по внесению в него изменений), чаще всего выявляются коррупциогенные факторы, предусмотренные методикой проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов (далее - методика проведения антикоррупционной экспертизы), утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. N 96 <8>.

--------------------------------

<6> Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" (ред. от 25 мая 2021 г.) // СЗ РФ. 2008. N 52 (часть 1). Ст. 6228.

<7> Федеральный закон от 17 июля 2009 г. N 172-ФЗ "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов" (ред. от 11 октября 2018 г.) // СЗ РФ. 2009. N 29. Ст. 3609.

<8> Методика проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов: утв. Постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2010 г. N 96 "Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов" (ред. от 10 июля 2017 г.) // СЗ РФ. 2010. N 10. Ст. 1084.

 

В Иркутской области обозначенная проблема в определенном смысле решена за счет предусмотренной ст. 8 Закона Иркутской области "О порядке организации и ведения регистра муниципальных нормативных правовых актов Иркутской области" (далее - Закон Иркутской области) <9> экспертизы муниципальных нормативных правовых актов. Указанная экспертиза проводится в целях обеспечения соответствия муниципальных нормативных правовых актов Конституции Российской Федерации федеральным законам и иным нормативным правовым актам Российской Федерации, Уставу Иркутской области, законам и иным нормативным правовым актам области, уставу муниципального образования области, выявления возможных позитивных и негативных социальных, экономических, экологических, правовых и других последствий действия муниципальных нормативных правовых актов. Таким образом, проведение антикоррупционной экспертизы в отношении муниципальных правовых актов Иркутской области становится возможным в рамках обеспечения их соответствия федеральному законодательству, а также выявления в них социальных, правовых и других последствий действия муниципальных нормативных правовых актов.

--------------------------------

<9> Закон Иркутской области от 12 марта 2009 г. N 10-оз "О порядке организации и ведения регистра муниципальных нормативных правовых актов Иркутской области" (в ред. от 3 марта 2021 г.) // Ведомости Законодательного Собрания Иркутской области. 2009. N 7.

 

Участие на протяжении нескольких лет в проведении экспертиз муниципальных правовых актов Иркутской области позволило установить, что предметом экспертизы чаще всего становятся муниципальные правовые акты:

- утверждающие административные регламенты по предоставлению муниципальных услуг в процессе распоряжения органами местного самоуправления земельными участками, находящимися в муниципальной собственности и на которые собственность не разграничена;

- определяющие порядок управления муниципальным имуществом;

- направленные на соблюдение ограничений и исполнение обязанностей, установленных федеральным законодательством о противодействии коррупции;

- регулирующие отдельные вопросы налогообложения на территории муниципального образования.

При этом для каждой из обозначенных групп муниципальных правовых актов характерны практически идентичные коррупциогенные факторы.

Исходя из содержания п. 3 и 4 методики проведения антикоррупционной экспертизы все коррупциогенные факторы делятся на две группы:

1) положения, устанавливающие для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил;

2) положения, содержащие неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям.

Первая группа включает в себя следующие факторы:

а) широта дискреционных полномочий, проявляющаяся в закреплении таких полномочий, которые позволяют действовать по своему усмотрению в зависимости от обстоятельств. Данный фактор проявляется при отсутствии или неопределенности сроков, условий или оснований принятия решения, наличии дублирующих полномочий органов государственной власти или органов местного самоуправления, их должностных лиц. Так, например, в административных регламентах, определяющих процедуру предоставления земельных участков, часто содержится норма следующего характера: "Срок для подготовки распоряжения о предоставлении земельного участка (указывается вид права, на котором предоставляется земельный участок) либо приказа об отказе в предоставлении и направления (выдачи) заявителю результата предоставления муниципальной услуги составляет 30 дней. При этом событие, с которым связывается начало течения данного срока, в административном регламенте не указывается.

Кроме этого, дискреционные полномочия могут закрепляться путем использования таких формулировок, как "в исключительных случаях должностное лицо вправе...", "при наличии уважительных причин..." и ряда других. При таких обстоятельствах должностное лицо имеет возможность принимать самостоятельное решение, например, о том, в течение какого срока выполнить закрепленную за ним обязанность. В качестве примера можно привести следующую норму из административного регламента: "В исключительных случаях руководитель (указывается соответствующий орган или его структурное подразделение) вправе продлить срок рассмотрения жалобы не более чем на 30 дней, уведомив о продлении срока его рассмотрения пользователя, направившего жалобу". При этом четкий перечень исключительных случаев, при которых продлевается срок рассмотрения жалобы, регламентом не устанавливается.

Кроме этого, наличие формулировки "вправе" свидетельствует о наличии следующего коррупциогенного фактора:

б) определение компетенции по формуле "вправе". Этот фактор выражается в диспозитивном установлении возможности совершения органами государственной власти или органами местного самоуправления, а также их должностными лицами действий в отношении граждан и организаций. Необходимо отметить, что делать вывод о наличии данного коррупциогенного фактора по одному только наличию в конструкции правовой нормы слова "вправе" ошибочно. В том случае, когда посредством указанной формулировки законодатель закрепляет варианты возможного поведения субъектов правоотношений, это не может рассматриваться в качестве коррупционного риска. Для того чтобы формулировка "вправе" приобрела коррупциогенный характер, она, во-первых, должна иметь прямое отношение к действию органа публичной власти или должностного лица, во-вторых, установление возможности совершения действия должно быть диспозитивным, то есть должностное лицо может совершать действие по своему усмотрению, самостоятельно. Следует отметить, что о данном коррупциогенном факторе свидетельствует также наличие таких формулировок, как "может", "по своему усмотрению", и других подобных формулировок. Например, при регулировании процедур проведения административных проверок указывается на ничем не обусловленную возможность контролирующего органа (органов) требовать дополнительные документы у органов и лиц, чья деятельность подлежит проверке;

в) выборочное изменение объема прав. Такое изменение выражается в возможности необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению органов государственной власти или органов местного самоуправления, их должностных лиц. Следует заметить, что само по себе изменение объема прав не является нарушением, поскольку для определенных категорий граждан устанавливаются различные льготы и привилегии или, наоборот, запреты и ограничения. Причиной появления коррупции может стать именно ничем не обоснованное установление исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению соответствующих органов или их должностных лиц. Примером указанного коррупциогенного фактора может служить следующая, часто обнаруживаемая в нормативных правовых актах норма: "В случаях, когда это возможно, муниципальная услуга предоставляется в электронной форме". Использование формулировки "когда это возможно" позволяет установить необоснованные исключения из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению органов местного самоуправления;

г) неполнота административных процедур, проявляющаяся при отсутствии порядка совершения уполномоченными органами, их должностными лицами определенных действий либо одного из элементов такого порядка, в частности при отсутствии установленного срока выполнения той или иной административной процедуры, в нормотворчестве получает различные варианты проявления. Например, такие как:

- отсутствие норм, устанавливающих порядок предоставления услуги по месту жительства инвалида и в дистанционном режиме, тогда как указанные способы предусматриваются нормативным правовым актом, регулирующим порядок предоставления услуги;

- отсутствие порядка уведомления заявителя о поступлении в уполномоченный орган заявления и документов, поданных через организации почтовой связи;

- отсутствие сроков выполнения соответствующих административных действий должностными лицами уполномоченного органа при регулировании административных процедур, либо отсутствие указания на начальный момент исчисления таких сроков;

- отсутствие указания на субъект, уполномоченный на совершение соответствующих административных действий;

д) нормативные коллизии - противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающими для уполномоченных органов (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае.

В качестве примера приведем следующее регулирование. Так, пунктом административного регламента, закрепляющим способы подачи заявления о предоставлении услуги, устанавливается два способа подачи заявления и документов - путем личного обращения и через организации почтовой связи. Одновременно с этим другим пунктом регламента закрепляется правило, согласно которому заявителю обеспечивается возможность получения услуги посредством портала. При этом еще в одном пункте этого же административного регламента речь идет о том, что заявители могут получить услугу посредством портала только в части получения информации о предоставлении услуги и ознакомления с формами заявлений и документов. При этом ряд положений все того же документа регулируют порядок оказания услуги в случае поступления заявления и документов в электронной форме, что приводит к полной неясности в вопросе о том, возможно ли получение услуги в электронной форме.

Для второй группы коррупциогенных факторов характерно установление нормативным правовым актом таких требований, которые делают реализацию гражданами своих прав и законных интересов крайне затруднительным, а иногда и невозможным:

а) наличие завышенных требований к лицу, предъявляемых для реализации принадлежащего ему права. Так, например, в некоторых административных регламентах содержатся нормы о том, что при направлении запроса о предоставлении услуги в электронной форме заявитель вправе приложить к заявлению о предоставлении услуги документы, которые формируются и направляются в виде отдельных файлов в соответствии с требованиями законодательства. Между тем самостоятельное изучение дополнительных требований, устанавливаемых иными нормативными правовыми актами, кроме того, которым руководствуется гражданин при реализации своего права, рассматривается в качестве неопределенного и обременительного требования;

б) злоупотребление правом заявителя уполномоченными органами и (или) их должностными лицами. Данный коррупциогенный фактор выражается при отсутствии четкой регламентации прав граждан и организаций;

в) юридико-лингвистическая неопределенность, которая проявляется в употреблении неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера. В текстах правовых актов данный фактор проявляется в употреблении таких оценочных категорий, как "комфортные условия", "оптимальные условия", "хорошо видны заявителю", "высокая культура", "личный кабинет" без их какой-либо конкретизации.

Таким образом, уровень муниципального нормотворчества на сегодняшний день является, пожалуй, самым уязвленным с точки зрения содержания коррупциогенных факторов, а следовательно, и повышения коррупционных рисков при организации функционирования местной власти, оказания муниципальных услуг. Указанная проблема во многом обусловлена отсутствием в муниципальных образованиях (особенно в сельских поселениях) квалифицированных кадров, способных разработать качественный нормативный правовой акт, и актуальна не только для России <10>, но и для большинства государств, формирующих и развивающих антикоррупционное законодательство <11>.

--------------------------------

<10> Астанин В.В. Антикоррупционная экспертиза в вопросах доктрины и практики // Российская юстиция. 2016. N 8. С. 7.

<11> Бондаренко О.С., Маланчук П.М., Думчиков М.А. Роль общественности в противодействии коррупции на Украине // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14. N 4. С. 634.

 

Уже более десятка лет в отечественной юридической литературе подчеркивается значимость участия в проведении антикоррупционной экспертизы не только органов прокуратуры и федеральных органов исполнительной власти в области юстиции, но и независимых экспертов <12>. Между тем действующий законодательный механизм не позволяет в полной мере раскрыть потенциал данного способа совершенствования муниципального нормотворчества. Согласно положениям ст. 8 Закона Иркутской области обязательная экспертиза обусловлена предметом правового регулирования и предусмотрена лишь в отношении отдельных видов нормативных правовых актов (ч. 2 ст. 8).

--------------------------------

<12> Кабанов П.А. Независимая антикоррупционная экспертиза: понятие, содержание, правовое регулирование и перспективы повышения качества экспертной деятельности // Актуальные проблемы экономики и права. 2009. N 4. С. 57 - 64; Костюнина О.В. Предметные факторы правовой и антикоррупционной экспертиз как средства выявления коррупционных рисков // Юридический вестник Самарского университета. 2019. Т. 5. N 3. С. 45 - 50.

 

Кроме этого, в соответствии с правилами, установленными ст. 9 этого же Закона, давать письменные предписания по устранению выявленных в ходе экспертизы нарушений, обязательные для исполнения органами местного самоуправления муниципальных образований области и должностными лицами местного самоуправления, а также отменить или приостановить действие муниципального нормативного правового акта могут только органы государственной власти Иркутской области и только по вопросам осуществления органами местного самоуправления отдельных государственных полномочий Иркутской области. Во всех остальных случаях заключение экспертизы носит рекомендательный характер, а устранение выявленных в ходе экспертизы нарушений законодательства является возможным только в судебном порядке и при условии проявления инициативы высшего исполнительного органа (ч. 2 ст. 9). Мониторинг регионального законодательства также показал, что аналогичная ситуация характерна для большей части субъектов Российской Федерации.

В этой связи в целях недопущения обесценивания института общественной антикоррупционной экспертизы следует поддержать высказываемые в публично-правовой науке предложения о придании экспертному заключению обязательного характера, а также наделении независимых экспертов правом обращения в органы прокуратуры в случае несогласия адресата с полученным заключением экспертизы <13>. Также представляется важным при законодательной регламентации понятия коррупционного риска учесть такую форму его проявления, как наличие коррупциогенных факторов в нормативных правовых актах и их проектах. Очевидно, что указанные предложения должны носить комплексный характер, состоящий в системном и параллельном изменении законодательства, регулирующего как процедуру проведения антикоррупционной экспертизы, так и законодательство о системе взаимодействия органов местного самоуправления, органов прокуратуры и институтов гражданского общества. Кроме этого, необходимым является обеспечение не только согласованного реформирования федерального законодательства, но и своевременной корректировки законодательства субъектов Российской Федерации, что, безусловно, потребует времени. Вместе с тем само по себе осознание такой необходимости (активно подтверждаемое практикой), уже сегодня должно стать первым шагом на пути разработки конкретных предложений по законодательному совершенствованию института независимой антикоррупционной экспертизы.

--------------------------------

<13> Судакова Т.М., Васильева Н.В. Антикоррупционная экспертиза в оценках эффективности антикоррупционной политики // Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12. N 5. С. 693.

 

Литература

 

1. Астанин В.В. Антикоррупционная экспертиза в вопросах доктрины и практики / В.В. Астанин // Российская юстиция. 2016. N 8. С. 5 - 9.

2. Бондаренко О.С. Роль общественности в противодействии коррупции на Украине / О.С. Бондаренко, П.М. Маланчук, М.А. Думчиков // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14. N 4. С. 631 - 642.

3. Кабанов П.А. Независимая антикоррупционная экспертиза: понятие, содержание, правовое регулирование и перспективы повышения качества экспертной деятельности / П.А. Кабанов // Актуальные проблемы экономики и права. 2009. N 4. С. 57 - 64.

4. Казаченкова О.В. Антикоррупционный механизм урегулирования конфликта интересов на государственной и муниципальной службе / О.В. Казаченкова // Государство и право. 2012. N 3. С. 109 - 112.

5. Кирилюк О.Г. Коррупционные риски в деятельности органов государственной власти: оценка и возможности превенции / О.Г. Кирилюк // Противодействие коррупции: государственная политика и гражданское общество: Материалы Международной научно-практической конференции (г. Саратов, 24 - 25 сентября 2015 г.): Сборник научных статей. Саратов: Поволжский институт управления им. П.А. Столыпина, 2015. С. 80 - 83.

6. Козлова Е.Б. Основные направления и опыт реализации государственной политики антикоррупционного просвещения в России, Республике Беларусь и Германии (сравнительно-правовой аспект) / Е.Б. Козлова, Т.С. Таранова, Н.С. Буднецкий, З.М. Казачкова // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14. N 3. С. 387 - 399.

7. Костюнина О.В. Предметные факторы правовой и антикоррупционной экспертиз как средства выявления коррупционных рисков / О.В. Костюнина // Юридический вестник Самарского университета. 2019. Т. 5. N 3. С. 45 - 50.

8. Левакин И.В. Коррупционные риски: понятие и подходы к их выявлению / И.В. Левакин, Ж.А. Шишова // Гражданин и право. 2009. N 11. С. 3 - 12.

9. Соловьев А.А. Комплекс мер антикоррупционной направленности в государственных и муниципальных учреждениях / А.А. Соловьев, А.О. Хуршудян // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14. N 2. С. 256 - 267.

10. Судакова Т.М. Антикоррупционная экспертиза в оценках эффективности антикоррупционной политики / Т.М. Судакова, Н.В. Васильева // Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12. N 5. С. 689 - 698.

 

References

 

1. Astanin V.V. Antikorruptsionnaya ekspertiza v voprosakh doktriny' i praktiki [Anti-Corruption Expert Examination in the Issues of Doctrine and Practice] / V.V. Astanin // Rossiyskaya yustitsiya - Russian Justice. 2016. N 8. S. 5 - 9.

2. Bondarenko O.S. Rol obschestvennosti v protivodeystvii korruptsii na Ukraine [The Role of the Public in Corruption Combating in Ukraine] / O.S. Bondarenko, P.M. Malanchuk, M.A. Dumchikov // Vserossiyskiy kriminologicheskiy zhurnal. 2020. T. 14 - All-Russian Journal of Criminology. 2020. Vol. 14. N 4. S. 631 - 642.

3. Kabanov P.A. Nezavisimaya antikorruptsionnaya ekspertiza: ponyatie, soderzhanie, pravovoe regulirovanie i perspektivy' povy'sheniya kachestva ekspertnoy deyatelnosti [Independent Anti-Corruption Expert Examination: The Concept, Content, Legal Regulation and Prospects of Raising the Quality of Expert Activities] / P.A. Kabanov // Aktualny'e problemy' ekonomiki i prava - Relevant Problems of Economics and Law. 2009. N 4. S. 57 - 64.

4. Kazachenkova O.V Antikorruptsionny'y mekhanizm uregulirovaniya konflikta interesov na gosudarstvennoy i munitsipalnoy sluzhbe [The Anti-Corruption Mechanism of Settlement of the Conflict of Interests at State and Municipal Service] / O.V. Kazachenkova // Gosudarstvo i pravo - State and Law. 2012. N 3. S. 109 - 112.

5. Kirilyuk O.G. Korruptsionny'e riski v deyatelnosti organov gosudarstvennoy vlasti: otsenka i vozmozhnosti preventsii [Corruption-Related Risks in the Activities of Government Authorities: Evaluation and Prevention Options] / O.G. Kirilyuk // Protivodeystvie korruptsii: gosudarstvennaya politika i grazhdanskoe obschestvo: Materialy' Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii (g. Saratov, 24 - 25 sentyabrya 2015 g.): Sbornik nauchny'kh statey. Saratov: Povolzhskiy institut upravleniya im. P.A. Stoly'pina - Corruption Combating: The State Policy and the Civil Society: Materials of an international scientific and practical conference (Saratov, September 24 to 25, 2015): collection of scientific articles. Saratov: Povolzhsky Institute of Management Named after P.A. Stolypin, 2015. S. 80 - 83.

6. Kozlova E.B. Osnovny'e napravleniya i opy't realizatsii gosudarstvennoy politiki antikorruptsionnogo prosvescheniya v Rossii, Respublike Belarus i Germanii (sravnitelno-pravovoy aspekt) [The Main Areas and Experience of the Implementation of the State Policy of Anti-Corruption Education in Russia, the Republic of Belarus and Germany (the Comparative Law Aspect)] / E.B. Kozlova, T.S. Taranova, N.S. Buditsky, Z.M. Kazachkova // Vserossiyskiy kriminologicheskiy zhurnal. 2020. T. 14 - All-Russian Journal of Criminology. 2020. Vol. 14. N 3. S. 387 - 399.

7. Kostyunina O.V. Predmetny'e faktory' pravovoy i antikorruptsionnoy ekspertiz kak sredstva vy'yavleniya korruptsionny'kh riskov [Subject Factors of Legal and Anti-Corruption Expert Examinations as a Corruption-Related Risk Identification Means] / O.V. Kostyunina // Yuridicheskiy vestnik Samarskogo universiteta. 2019. T. 5 - Legal Bulletin of the Samara University. 2019. Vol. 5. N 3. S. 45 - 50.

8. Levakin I.V Korruptsionny'e riski: ponyatie i podkhody' k ikh vy'yavleniyu [Corruption-Related Risks: The Concept and Approaches towards Identification] / I.V. Levakin, Zh.A. Shishova // Grazhdanin i pravo - Citizen and Law. 2009. N 11. S. 3 - 12.

9. Solovyev A.A. Kompleks mer antikorruptsionnoy napravlennosti v gosudarstvenny'kh i munitsipalny'kh uchrezhdeniyakh [A Complex of Anti-Corruption Measures in State and Municipal Institutions] / A.A. Solovyev, A.O. Khurshudyan // Vserossiyskiy kriminologicheskiy zhurnal. 2020. T. 14 - All-Russian Journal of Criminology. 2020. Vol. 14. N 2. S. 256 - 267.

10. Sudakova T.M. Antikorruptsionnaya ekspertiza v otsenkakh effektivnosti antikorruptsionnoy politiki [Anti-Corruption Examination in Evaluations of the Efficiency of the Anti-Corruption Policy] / T.M. Sudakova, N.V. Vasilyeva // Vserossiyskiy kriminologicheskiy zhurnal. 2018. T. 12 - All-Russian Journal of Criminology. 2018. Vol. 12. N 5. S. 689 - 698.

 

Подписано в печать

11.03.2022